Мы продолжаем цикл рассказов о ветеранах Великой Отечественной войны, которые либо во время войны были переводчиками, либо по ее окончанию ими стали.
Мало кто знает, что восемь женщин-лётчиц из легендарного 46-го гвардейского Таманского Краснознамённого ордена Суворова 3-й степени ночного бомбардировочного авиационного полка, прозванного немцами «Ночные ведьмы», по окончанию войны стали слушателями Военного института иностранных языков Красной Армии. Евгений Леонидович Логинов, председатель общественного совета ВИИЯ подготовил ко Дню победы материал об этих легендарных женщинах и поговорил с одной из лётчиц, ставшей в дальнейшем переводчиком.
Каждый год 2 мая в Москве в сквере у Большого театра собираются ветераны Великой Отечественной войны. Это место традиционной встречи и лётчиц 46-го гвардейского Таманского Краснознамённого ордена Суворова ночного бомбардировочного авиационного полка. Особенность полка состоит в том, что он целиком был женским. Из трёх сформированных согласно приказу № 0099 от 08.10.1941 года женских авиаполков два других в ходе войны стали смешанными, но в этом вплоть до расформирования все должности от механиков и техников до штурманов и пилотов занимали женщины.
Лётчиц-женщин называли «ночными ведьмами». Говорят, так их прозвали немцы, на которых они, летающие на своих «рус фанер», наводили ужас. У нас посчитали: гитлеровцам, мол, виднее, и согласились с ними – такое прозвище к нашим красавицам подходит как нельзя лучше, и оно к ним так и прилипло. Ещё бы, к концу войны 23 «ночные ведьмы» стали Героями Советского Союза.
После Победы большинство лётчиц – а они были офицерами – продолжили военную службу. Восемь представительниц знаменитого полка ночных бомбардировщиков стали слушателями Военного института иностранных языков Красной армии.
Проходят годы, жизнь берёт своё, редеют ряды и «ночных ведьм». В прошлом году на встречу в сквер пришла лишь Ольга Филипповна Яковлева, одна из них – семи ныне здравствующих.
В преддверии Дня Победы мы встретились с ней – отважной лётчицей, выпускницей Военного института иностранных языков 1951 года, кавалером орденов Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны II степени, многих медалей, «За боевые заслуги» в том числе. Ольга Филипповна живет в Москве в районе Сокольники. Окна её квартиры смотрят в парк.
– Родилась я в 1921 году в городе Шатске Тульской области, – рассказывает Ольга Филипповна. – Отец, художник по профессии, преподавал рисование и черчение. Мама, ещё дореволюционная выпускница высших женских курсов в Варшаве, преподавала биологию и химию. В 1931 году семья переехала в Туапсе. Там я с отличием окончила школу, и в 1939 году поступила в Московский институт тонкой химической технологии.
21 июня 1941 года мы со старшей сестрой, командирской женой, и её 11-месячной дочерью втроём отправились из Москвы на отдых в Туапсе. Но только доехали до Харькова, как узнали, что началась война. В Туапсе нас встретила мама. Я тут же пошла в райком комсомола, чтобы заплатить членские взносы и попроситься на фронт. Там же встретила подругу Лену, с которой вместе окончили школу. У нас не было никакой военной специальности и нам сказали: «Ждите».
Ждать пришлось почти целый (!) год, и 9 мая 1942 года – ровно за три года до Победы – мы отправились на вокзал. Оттуда – на станцию Курсавка в школу младших авиационных специалистов (ШМАС).
По окончании ШМАС получила назначение в запасный авиаполк, затем нас десятерых направили в женский боевой авиаполк. Командовала нашим непростым женским коллективом тридцатилетняя Евдокия Давыдовна Бершанская. Она была профессиональным лётчиком гражданской авиации, имея к тому времени 10-летний стаж. Единственным мужчиной в полку был водитель командира полка.
Службу в полку я начинала вооруженцем. Мы подвешивали бомбы, устанавливали взрыватели. Было очень тяжело. Можете себе представить, полк за годы войны сбросил на головы фашистов около 3 тысяч тонн бомб, 26 тысяч зажигательных снарядов. И всё это на своих руках перетащили, подвесили к самолётам наши девчонки-вооруженцы, многим из которых не было и двадцати.
Потом меня назначили штурманом. Наш 46-й гвардейский авиаполк летал на лёгких ночных бомбардировщиках По-2. Летали мы исключительно ночью и без прикрытия, потому что у нас ночных истребителей не было. Наши истребители летали только днём. Поэтому нам, «небесным тихоходам», для боевой работы отводилась только ночь, которая как-то маскировала нас.
Но и ночные вылеты были сопряжены с постоянной опасностью. Прежде всего потому, что выполнялись они в условиях ограниченной видимости. К тому же летать приходилось на высоте 400–500 метров с малой скоростью. Сбить наши тихоходные По-2 из крупнокалиберного пулемета не составляло большого труда даже в темноте, а уж если ослепят прожектором, тем более. Так что нередко самолёты возвращались на аэродром с изрешечёнными плоскостями. Техники латали их на скорую руку, и крылья многих машин походили на лоскутные одеяла.
Ночь ночью, а каково было физическое и нервное напряжение! Перерывы между вылетами составляли, как правило, не более 10 минут. Летом за ночь успевали сделать 6–8 вылетов, зимой, когда ночи длиннее, доходило до 10–12. Всего полк за годы войны совершил 23 672 боевых вылета.
Летать ночью было непросто. Немцы были сильны. Самые большие потери у нас были от немецких ночных истребителей. Однажды за ночь мы потеряли сразу четыре экипажа, восемь лётчиц. Сгорели девочки.
Летали мы вдоль укреплённой немцами «Голубой линии». Работа была тяжёлая. Управление По-2 было сдвоенным: самолётом мог управлять и пилот, и штурман. Случалось, когда штурманы приводили на базу и сажали самолёты. Это когда или ранило девчонок-пилотов, или они погибали. Но случалось, как у нас однажды с напарницей Катей Лилик из Украины, когда, отбомбившись, я, штурман, вела самолёт, чтобы дать лётчику немного отдохнуть, а сажала уже Катя. А вот 14 мая 1943 года мы с командиром экипажа сработали как перехватчики – перехватили немецкий самолёт-разведчик. Но в ходе боя лётчик была ранена в левую руку, я получила ранение в бедро.
До августа 1943 года мы не брали с собой парашюты, предпочитая взять вместо них ещё 20 кг бомб. Пулемёты появились на самолётах только в 1944 году. До этого единственным вооружением на борту были пистолеты ТТ.
Полк участвовал в освобождении Кавказа, Крыма, Кубани, Белоруссии, бомбили Пруссию. Победа нас застала на Одере, в Германии.
Оказавшись в Москве по случаю Парада Победы, мы пошли в ЦК ВЛКСМ, где нам, у кого было среднее образование, предложили учиться в Военном институте иностранных языков. Это была своего рода комсомольская путёвка. Так как я имела аттестат с отличием, то меня приняли без экзаменов.
Нас из полка поступило 8 девушек. Шестеро Героев Советского Союза – Руфина Гашева, Раиса Аронова, Евгения Жигуленко, Полина Гельман, Нина Ульяненко, Наталья Кравцова. Две Ольги – Голубева и я – имели по ордену Красного Знамени и Красной Звезды.
Закончили полный курс ВИИЯ из «ночных ведьм» шестеро: Гельман, Аронова, Гашева, Кравцова, Голубева и я. Наша красавица Женя Жигуленко высшее образование получала уже в Военно-политической академии имени В.И. Ленина. Затем по окончании ВГИКа работала режиссёром Киностудии имени М. Горького и в 1981 году сняла фильм о нашей фронтовой юности «В небе “ночные ведьмы”».
Группа у нас была очень хорошая, сильная. Ряд выпускников стали переводчиками-синхронистами ещё во время учебы. Последний год учёбы был особо трудным. Приходилось много заниматься, сдавать экзамены. В ВИИЯ были сильные преподаватели, носители языка. Теоретическую грамматику у нас преподавала Ливенбук. Военный перевод с английского – Судзиловский. Практику английского языка вела Разумовская. Жена начальника нашего факультета Макарова, доктор наук, преподавала немецкий язык. Была строгой и давала очень глубокие знания.
В институте нас готовили не просто как переводчиков и преподавателей. Прежде всего мы должны были себя чувствовать офицерами. И потому ежегодно нас вывозили в военные лагеря в Подмосковье. Жили в палатках. Я с теплотой вспоминаю ВИИЯ. То были хорошие времена.
После окончания института меня распредели в одно из управлений КГБ на должность переводчика. Я занималась письменными переводами. Уволилась с военной службы в 1962 году в звании капитана.
В нашей семье я не единственная выпускница Военного института иностранных языков. В том же 1951 году, что и я, ВИИЯ с золотой медалью окончил мой муж Вилен Наумович Комиссаров. Защитил кандидатскую диссертацию, затем докторскую. Преподавал в Военном институте. Свободно владея тремя иностранными языками, много работал над теорией перевода. «Слово о переводе», «Современное переводоведение» – эти его книги выдержали несколько изданий. Из-под его пера вышел ряд учебников.
По нашим стопам пошёл и сын Евгений. Он преподаёт английский язык. Дочь тоже владеет английским. Языками увлекаются и обе внучки. Есть правнучка, но у неё всё ещё впереди.
Материалы, которые могут вас заинтересовать:
08.05.2014 9 мая 1944
26.03.2014 Олимпийский забег переводчиков